Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

книги

Чтиво номер 83: Джонатан Коу, Герберт Розендорфер, Елена Минкина-Тайчер, Кара Хантер

Джонатан Коу, «Невероятная частная жизнь Максвелла Сима». О первой прочитанной книге Коу у меня сложились противоречивые впечатления, и я не была уверена, что хочу продолжать. Но эту рекомендовала уважаемая mi_ze, так что я все-таки решила рискнуть. И вначале она мне по-настоящему нравилась. Был здесь и драйв, и тайна, и сочувствие к герою – маленькому человеку, классическому неудачнику. Была история Дональда Кроухерста – интересно, познавательно, и любопытно, как она будет вплетаться в ткань повествования. Вообще не терпелось узнать, каким образом писатель собирается распутать множество столь искусно сплетенных им нитей. Оказалось, есть один метод: Гордиев узел. Дурацкая, неуместно постмодернистская концовка все испортила и перечеркнула – будто и не было того очарования. Совершенно другая книга, совершенно другие к ней претензии – а писатель один. Так что окончательное резюме: любовь к Джонатану Коу могла бы состояться – но нет, дважды не случилась.

Герберт Розендорфер, «Латунное сердечко». Юмор бывает разных жанров, оттенков и тональностей, и редко тональность попадает в точный резонанс с твоей. Так у меня было когда-то с Эрлендом Лу в лучших его вещах – а ведь и эта книга чем-то похожа на Лу своим отстраненно-абсурдистским стилем. О Зайчик (она же Жаба)! О любящий дядюшка Отто, о тайны немецкой разведки... чистый восторг! Когда-то я читала Розендорфера «Письма в Древний Китай», и это было феерически смешно – пока автор не пустился в морализаторство Грета-стайл. В этой книге ничего подобного – шедевр да и только. Единственное, чего я не поняла, что за странный хвост приделан к названию (полное название книги «Латунное сердечко, или у правды короткие ноги»). Какая правда, какие ноги? Это маленькое недоумение конечно не может испортить впечатление от гениальной вещи. Я редко перечитываю книги – но для этой точно сделала бы исключение.

Елена Минкина-Тайчер, «Там, где течет молоко и мед». Образцовая еврейская семейная сага с конца 19 века и до наших дней. Ума не приложу, как писатель умудрилась втиснуть в довольно небольшой объем романа полтора века и шесть не то семь поколений. Причем не только пунктиры судеб – но, в сущности, все исторические вехи, все "цурес" еврейские и всеобщие: погромы, черта оседлости, революция, сталинский террор, война, Холокост, дело врачей, антисемитизм государственный, антисемитизм бытовой, сомнения, связанные с эмиграцией (у меня было так похоже!), тяжести репатриации, и даже проблематичность еврейской эмиграции в Германию. Краткость – сестра таланта, слова немногочисленны, но точны и емки. Написано тепло и эмоционально, живо, искренне, не без юмора. Ну и выжало из меня слезу в конце, чего уж там. Хорошо начитано (Надежда Винокурова). Однако там, где только могло быть переврано ивритское (идишское) слово – оно переврано. Даже "мамзер" зачем-то читался как "мамзёр". Впрочем, опыт других аудиокниг показывает, что иначе нельзя, слушала себе спокойно и наслаждалась.

Кара Хантер, «Выхода нет». Третья книга про детектива Адама Фаули и его команды не поразила виртуозной концовкой, как первые две (1, 2) – но остальное так же хорошо: темп, ритм (Алексей Данков читает, лапочка – это тоже способствует), сюжет – как сжатая пружина, продумана каждая деталь... Нет, концовка тоже вполне – просто Галя наша балована. Чем дальше в лес – тем яснее проявляются лица детективов, и они мне милы – даже нелепый Куинн. Дальнейших их совместных с Карой Хантер расследований жду с нетерпением.
книги

Что читать: референтная группа

Люди, а скажите: кто, кроме меня, регулярно пишет о прочитанных книгах? У меня некоторое количество таких френдов (к примеру, lolka_gr, shi_ra, sestra_milo, edik_m, galka_psisa). Был еще i_shmael, от него я много интересного почерпнула – но теперь его нет, постит картинки в фб. Я спискам у этих френдов веду учет и контроль, сравниваю, сопоставляю (делая скидку на различие вкусов), наматываю на ус.

Однако в последнее время барахлит мой механизм пополнения рекомендаций. Во-первых, списки довольно близки (что неудивительно, принимая во внимание наше перекрестное опыление), во-вторых, большая часть из этого – детективы, а я не могу детективы подряд.

Когда-то была подписана на сообщество "что читать" – но надоели мнения чужих дядей и теть. И вопросы типа "подскажите, в каком произведении героиня бросилась под поезд".

Есть на лабиринте и на фантлабе рецензии – но опять же от чужих дядей и теть.

Галина Юзефович публикует свои рецензии, пишет хорошо. Но она хвалит много лишнего (видно, получает за это деньги – и никто ее не осудит).

Что я ищу? Вот таких, себе подобных. Даже не обязательно так – а хотя бы так. Важно, чтобы 1) беллетристика 2) не детективы. Или детективы, но написанные ради литературы. Даже в фб богопротивный готова идти – но там ничего подобного не видела. Впечатления о книгах бывают, но очень редко, не стоят перелопачивания тех куч.

Еще спрошу заодно. Мне в свое время очень понравился "Криптономикон" Нила Стивенсона, просто восторг. Хочу продолжить. Имеется в наличии "Анафем" и "Лавина". "Анафем" начала – не идет. Фантастика такая фантастика ("Криптономикон" совсем нет). А что "Лавина"? Похожа на "Криптономикон" или тоже фантастика ради фантастики?
книги

Чтиво номер 82: Ричард Руссо, Алекс Тарн, Мария Степанова, Тана Френч

Ричард Руссо, «Эмпайр Фоллз». Этот чудесный роман о вымирающем американском городке и его жителях точно понравится любителям Энн Тайлер – а может, и не только им. Огромный, неторопливый, обстоятельный – как я люблю. Не всем по душе придется эта неторопливость – ну, на вкус и цвет. В центре романа – образ Майлза – человека доброго, нерешительного, неприспособленного к борьбе (слабовольного и подкаблучника, – скажут недруги), необыкновенно симпатичного и притягательного. Тема подобного типа людей, на чью шею всегда готовы усесться близкие и неблизкие, интересует писателя всерьез – и меня вместе с ним. Роман умный, человечный, захватывающий и завораживающий, в меру пересыпанный ненавязчивым юмором и иронией (ни единой фальшивой ноты), и ужасно трогательный в любви автора к своим героям. Да, здесь есть свои и чужие (отношения своего автор не прячет) – но герои не черно-белые. И будьте уверены, что в конце романа все ниточки сойдутся, все узелки завяжутся – и даже теснее и точнее, чем можно было ожидать. И будет вам шикарная концовка со злобной кошкой Тимми в роли вишенки на торте. Книга замечательно начитана Владимиром Левашовым. Огромное спасибо ему за доставленное удовольствие и yucca за рекомендацию.

Алекс Тарн, «Орфей и Эвридика». Очень необычная вещь, написанная в жанре «венок» – только не сонетов, а глав. Каждая глава – монолог одного из персонажей – начинается с последних строк предыдущей. Когда вся повесть замыкается на первые строки книги – это производит эффект. Содержание – мрачнее некуда. Помните, были такие «синие киты» – «группы смерти», секты подростков-самоубийц? Вот, это про них. Мне кажется, каждый родитель должен прочесть эту книгу. Потому что мы не знаем, откуда придет беда, и не способны понять, как совершенно безумная идея может овладеть нормальным, казалось бы, человеком. Писатель о депрессивности своей повести: Мой «венок» сплетен не для того, чтобы лежать на развалинах, хотя некоторым читателям, наверно, покажется именно так. Мне кажется, что осознание качеств беспросветности – важный этап в поисках света. В чем я уверен абсолютно, так это в том, что читать «Орфея и Эвридику» будет намного, намного, намного легче, чем писать. Читалось и правда на удивление легко, – а вот как писалось – могу себе только представить.

Тана Френч, «В лесной чаще». Тана Френч, Кара Хантер – имена, похожие по структуре. Обе пишут детективы, обе на английском, обеих хвалят и читают взахлеб в моей референтной группе. Вот я и подумала: сделаю перерыв в Каре, почитаю Тану. И знаю ведь, что сравнивать дурное дело – но какая же разница между двумя авторами! Повествование Кары Хантер – как сжатая пружина, продумана каждая деталь, а уж о концовках виртуозных и говорить нечего. В этой же лесной чаще имеем психически неустойчивого детектива с незалеченными детскими травмами, не вызывающего ни капли сочувствия, затянутое, порой просто-таки нудное повествование и полностью провальную вторую линию (так и быть, не буду спойлить). Не покидало меня ощущение, что напрасно автор убил бедную девочку, да еще столь жестоким образом (по поводу предыдущей книги и многих других мысли такой не возникает). Справедливости ради замечу, что Михаил Р., начитавший книгу, тоже мог повлиять на мое восприятие негативным образом, но вряд ли это влияние было решающим. В общем, не согласна с восторженными отзывами, не стоит этот сюжет слезинки ребенка. Может следующие книги Таны Френч окажутся лучше? Надеюсь.

Мария Степанова, «Памяти памяти». Марина Степнова? – переспросила я. Таки нет. Оказалось, это я одна такая серая, а Мария Степанова – личность известная. Процитирую (отсюда): Степанову знали как замечательного поэта и блестящего эссеиста. Судя по первым реакциям, «Памяти памяти» кажется некоторым читателям именно эссе, разросшимся до размеров книги. Однако и внутреннее устройство этой книги, и ее внешний несущий каркас свидетельствуют о другом. «У этого текста структура и замах эпоса», — говорит Степанова о зингшпиле Шарлотты Саломон, героини одной из важнейших для всей книги глав. У романса Степановой совершенно тот же замах. В книге три части, и первые две — это и правда причудливо сплетенный набор эссе, перемежающихся разрозненными деталями семейной истории. Зато в третьей писатель дает себе волю и сводит вместе все то, что могла и хотела рассказать о своей семье, и рассказ этот одновременно становится масштабным повествованием о русском двадцатом веке, пробелы и зияния в свидетельствах которого не менее значимы, чем сохранившиеся достоверности. А вот эту часть я прочла запоем и она мне понравилась просто очень (хотя вряд ли это имел в виду автор книги).

П.С. А теперь, Лада dyrbulschir, для тебя. Твою упоительную историю про икейские табуретки, уехавшие в село Починки, читала полгода назад. И как же я удивилась, наткнувшись именно на эти Починки на первых страницах книги М.С. (там жила ее родня)! Закон парных случаев? В общем, придется и тебе почитать про Починки, раз уж судьба заслала туда твои табуретки.
книги

Чтиво номер 81: Фредерик Бакман, Алексей Иванов, Ольга Фикс, Кара Хантер

Фредерик Бакман, «Медвежий угол». Не сложилось у меня с вашим Бакманом. До сих пор в анамнезе был только «Уве»: непрочтенная книжка, но просмотренный фильм, неприятно удививший своей конъюктурностью. А этот роман я прочла практически из зависти. А то всем так нравится Бакман, так нравится – включая тех, с кем у меня часто сходятся вкусы. Вот я и решила дать шанс этим медведям. Закинула невод, как тот старик – сразу попался очень положительный иммигрант с не менее замечательной мамочкой. Бросила. Во второй раз закинула невод. На этот раз за что-то зацепилось, и оказалось – не оторваться. Не оторвалась и дочитала. То есть дослушала. Написано бойко и увлекательно, а Кирилл Радциг еще к этому и добавляет своей энергичной и выразительной манерой. Еще хорошего: много афористичных высказываний (некоторые заставляют задуматься), точных психологических наблюдений (например, о дегуманизации врага, о психологии жертвы, о механизме группового давления и круговой поруки). Но минусов все же больше. Пафос, пафос! Дешевый мелодраматизм («знала бы она, чем кончится этот день», «и всю жизнь это будет преследовать…»), патетическое нагнетание тысячу раз повторенной мантры («мы не можем защитить своих детей»), нагромождение шаблонов. К примеру, если переживать – то сразу в лес. Поскольку переживают в этой книге все – там все и встречаются, это удобно. Ну разве можно сегодня так писать? Нет ни одной модной темы, не затронутой в романе: феминизм, мигранты (исключительно достойные люди), «metoo», гомосексуализм — причем гейская тематика приклеена в конце столь же искусственно, как и в «Уве». Но слушать было интересно, признаЮсь. Умеет писатель манипулировать умами своих читателей и почитателей.

Ольга Фикс, «Темное дитя». Казалось бы, и в хвост и в гриву использовали бесовщину в мировой литературе – а вот же получился очень свежий и необычный текст, уж больно необычна конфигурация. То, что на иерусалимской территории дело происходит, добавляет особой прелести, а уж когда появляется голем в услужении у рава, ты понимаешь – вот оно, удалось. Книжка увлекательная, не оторваться, оставляет после себя доброе послевкусие. Что однако совершенно меня убило – это дикое количество ошибок в ивритских словах, написанных кириллицей. Ах, если б редактором была я… для начала резко бы сократила количество этих слов (для создания антуража хватит куда меньше). Ну а в тех, что остались, исправила бы написание. Список в моей виртуальной редакции хранится, буду рада поделиться им с автором, чтоб исправила в следующих изданиях. Кто с Ольгой знаком, пошлите ей, пожалуйста, ссылочку? Вместе с моей благодарностью за хорошую книжку.

Алексей Иванов, «Ненастье». Мы все хорошо знакомы с двумя пластами творчества Алексея Иванова: исторической линией («Сердце Пармы», «Золото Бунта», «Тобол») и линией современности («Географ глобус пропил», «Блуда и МУДО»). Тут же нечто новое для писателя – ни то и ни другое. Меня чуть не отговорили читать этот роман: один сказал – неудача, другой сказал – коммерция. Да и тема никак не привлекала... Все неправда, верить нельзя никому. Только Акунину (спасибо mike_bb за цитату: «У меня редкое событие. Я прочитал чужой роман. Что вообще невероятно – до самого конца. Обычно, даже если книга мне нравится, я останавливаюсь на середине... ». (...) «...Еще никто так убедительно и в то же время увлекательно не рассказывал о метаморфозах российской жизни последней четверти века». Вот правда. Коммерция! Хотела бы я, что вся коммерция была настолько яркой, увлекательной, глубокой. Очень красиво название романа обыгрывается во всех возможных вариантах. Деревня Ненастье (как символ России?), куда ведут все дороги и откуда не уйти. И ненастье в душе у героев. В очередной раз преклоняюсь перед любимым писателем, на сей раз расстрогавшим меня до слез (кто бы мог подумать) историей любви шофера и парикмахерши. Ну ладно, одним из любимых.

Кара Хантер, «Скрытые в темноте». Вторая книга из серии о инспекторе Адаме Фаули, о первой было в прошлом обзоре. На сей раз аудиокнига начитана неизвестной мне группой товарищей. И вроде бы с выражением читают, и с чувством... но очень мне мешал сильный акцент у двоих из чтецов. Еще не хватало новизны, приводившей меня в восторг в первой книге. Пресса, социальные сети – здесь уже это все казалось вторичным. Однако вскоре сюжет закрутился так, что все помехи остались в стороне – а только челюсть отвисала все больше и больше. Ну и концовка – просто блеск! Однако, послушайте, друзья мои. В обоих случаях преступление недораскрыто? Виновные названы, нехорошие люди наказаны, но истина осталась за кадром? Эх, Фаули, Фаули... интересно, докопался ли он до истины в третьей книге. Если нет, то Каре Хантер тройной респект за эту серию нераскрытых преступлений (двойной она уже заслужила).
staraya_deva

Лингвистическое

1. Авторки и докторки дали о себе знать в моем журнале хором возмущенных френдов. А чтоб у нас кто употреблял – не встречала. Видно, в метрополии дали указ – а мы тут сидим как в танке, ничего не знаем. Ну, возмущались они и возмущались. И только недавно один товарищ разъяснил настоящую причину, почему эти авторки звучат столь дико: "Авторка" нарушает не столько семантические ограничения (ср. нейтральные аспирантка, лаборантка, фигуристка), а ограничение на ударение: -ка в естественных словах (т.е. в тех, что мы воспринимаем как правильные) всегда следует за ударным слогом. Круто, а? Ссылку, увы, дать не могу, ибо коммент к закрытому посту.

2. Еще о феминитивах (отсюда): Любопытно, что даже настоятельно требуемые языком феминитивы язык склонен рассматривать как «не занятые смыслом» слова и нагружает их неожиданными значениями: танцы «полька» и «венгерка», обувь «чешка» и «вьетнамка», пила «болгарка», печь «голландка», две «испанки» (болезнь и головной убор), «шарабан мой американка» и т.п. Автомобили германского и японского производства еще недавно называли «немками» и «японками». Не будем упоминать индейку, турку, китайку и корейку как спорные случаи, но напомним слово «тальянка» (конечно, от «итальянка»). Это дело известное, но пост мне захотелось процитировать из-за наиболее полной и качественной подборки.

3. Иерусалимский язык

4. Оказывается, у слова "ослышка" есть вполне легитимный синоним "мондегрин" (спасибо e_d!). Ввела его американская писательница Сильвия Райт. В строчках старинной шотландской баллады

They have slain the Earl O' Moray,
And laid him on the green


ей в детстве слышалось «And Lady Mondegreen» (И леди Мондегрин). Райт предложила называть такие ослышки «мондегринами», а в 2008 году слово mondegreen в качестве нарицательного вошло в очередное издание словаря Webster. (уточнение!)

5. Правда ли, что россияне пользуются кредитными картами, а русскоязычные израильтяне кредитными карточками? И правда ли, что раньше мы пользовались стиральными машинами, а теперь они вдруг превратились в стиральные машинки?

6. Часто встречаются посты о том, кого какие выражения раздражают в русском языке. А меня больше всего раздражают ивритские слова, искореженные соотечественниками: купат гимел, муадон, лакуах и пудиатр (ну почему это "у"? зачем оно?). Причем "гимел" употребляют в остальном вполне грамотные люди – а я вот повбывав бы, как ту самую леди.
книги

Чтиво номер 80: Энн Тайлер, Виктор Пелевин, Шамиль Идиатуллин, Джонатан Коу

Энн Тайлер, «Катушка синих ниток». У Энн Тайлер я читала три книги. «Уроки дыхания» были чудесные, «Дилетантское прощание» похуже. Эта лучше всех! Семейная сага начинается с последнего поколения, затем прыгает в юность родителей, и затем в историю деда – ну, собственно, как катушка разматывается. Изящное, живое, ироничное, психологически выверенное повествование, где веришь каждому слову и каждому повороту сюжета. Все тут хорошо, но самое сильное впечатление на меня произвели две линии: Денни – Стем (вместе и по отдельности) и Джуниор – Линни. Что касается Денни – думаю, не один читатель вздохнет про себя, листая эти страницы. И еще очень пронзительно про соседскую семью – ту, что из года в год приезжает в соседний домик на море. Первый раз слушаю книгу в исполнении Кирилла Радцига, и кажется, нашла еще одного любимого чтеца.

Виктор Пелевин, «Тайные виды на гору Фудзи». В последнее время Пелевин у меня читается через пень колоду. После «Цукербринов» долго не хотелось никакого Пелевина. «Смотрителя» и «Мафусаила» пропустила, «Айфак» тоже не привел в восторг. А эту вроде народ хвалил более обычного, решила рискнуть. Не зря! Пелевин в роли феминиста очарователен. Опять же, в тонкие миры полезно заглядывать время от времени, а тут все эти джаны и игуаны описаны столь убедительно, что нет никакого сомнения: так оно и есть на самом деле. Чонишвили читает чудесно, не считая легкого местечкового акцента, с которым почему-то у него говорят все нерусские люди: что американская Кларисса, что татарский Ринат Мусаевич. Возвращаясь к книге, стоит также отметить блестящую концовку, ну просто ах! (нет, феминизм не прошел). Но вот на «Легкие касания» энтузиазма уже не хватило. После SNUFFа хотелось Пелевина еще и еще – а здесь все же не тот уровень.

Шамиль Идиатуллин, «Город Брежнев». Про что роман – словами самого автора: «Про выходящую из комсомольского возраста комсомольскую стройку, про андроповское закручивание гаек, талоны на масло, гопничьи "моталки", ленинский зачет, перефотканные конверты западных пластинок, первую любовь, бритые головы, нунчаки в рукаве...». Было безумно интересно погрузиться в реальность советских 80-х, почти полностью параллельную моему московскому тепличному мирку: заброшенные стройки, молодежные группировки (известные мне только из песни Чикиной), жилые комплексы, воюющие друг с другом. Все это описано ярко, живо и очень убедительно. Даже производственные страницы, посвященные КАМАЗу, читала с удовольствием и интересом. В конце книги читателя ожидает абсолютно неожиданный сюжетный вираж. Многие жалуются на его неправдоподобие, а как по мне – так именно он и сделал книгу. Вот начало мне не понравилось. Главный герой разговаривает таким натужным, якобы подростковым, языком, что хотелось сказать «не верю». Еще меньше верилось, что в доперестроечных 1980-х, о которых речь, были в ходу словечки «а он такой» (в смысле «а он говорит») и «походу». По-моему, эти замечательные приобретения осчастливили русский язык где-то сильно позже. Но походу я очень рада, что не бросила – книга безусловно достойная прочтения.

Джонатан Коу, «Номер 11». Роман состоит из нескольких частей, связанных благодаря персонажам (то выходящим на первый план, то уходящим на вторые роли) и... числу 11. Писатель как будто старался составить полный комплект различных жанров: готика, социальная сатира (много), мистика, драма, иронический детектив, хоррор, подростковый рассказ. Слушалось с интересом (читает М.Лисовец, я ее давно люблю), за одну из героинь (только одну) даже по-настоящему переживалось. Повеселила «чернокожая безработная одноногая лесбиянка». Но восторга не было. Две вещи не понравились: навязчивая леволиберальная риторика и притянутость частей за уши (ну да, если в каждую добавить число 11, их связь конечно будет выглядеть более естественной). Вот уж насколько я фанат британской литературы – а некстати пришедшаяся на этот же обзор американка Энн Тайлер кладет британца Коу одной левой. Впрочем, я встречала восторги по поводу других книг Коу, так что (несмотря на не очень удачный опыт) готова попробовать еще. Вроде хвалили «The Terrible Privacy of Maxwell Sim», «Клуб ракалий», что еще? Прошу ваших советов.
staraya_deva

Не переходя на личности

Иногда, вы знаете, я подсматриваю, чего там в противном фб творится. И вот захожу позавчера – а там живенько так, два писателя поцапались. Тема очень интересная для меня, а я вам тут перескажу, не переходя на личности. Значит, так.

Писательница А. написала рецензию на новую книгу писателя М. Рецензия весьма доброжелательная и душевная. Настолько душевная, что приходит в тот пост тетенька и говорит А.: Ты так вкусно пишешь, что сразу хочется найти М. на флибусте и прочитать. Что я сейчас и сделаю.

Оставим обожаемое мною слово "вкусно", мы не о том.
Collapse )
книги

Чтиво номер 79: Дэн Симмонс, Говард Джейкобсон, Алексей Сальников, Кара Хантер

Дэн Симмонс, «Террор». Название означает вовсе не то, что все подумали. «Террор» и «Эребус» – так звались два корабля пропавшей полярной экспедиции Франклина. (Типа как ее вы назовете, так она и поплывет). Впрочем то, что книга делает с читателем, названию примерно соответствует. Это ж нельзя так вот строчка за строчкой смаковать кровавые детали. Мы с Л. даже бросить хотели нафиг, но начитались обещаний неожиданной концовки и продолжали мучиться. Неужели нельзя было сократить эти кровавые сцены, чтоб я могла рекомендовать книгу от всей души? В остальном-то она чудо как хороша. Восхищает точность и скрупулезность, с которой воссоздана история легендарной морской экспедиции, поражает полный эффект присутствия в ледовых пространствах. Особенно мощно все, что связано с Леди Безмолвной и вообще с эскимосской жизнью и мифологией (включая обещанную концовку). Хотела написать, что Олег Новиков хорошо читает (правильные интонации, очень приятный тембр голоса), но Л. бьет меня по рукам, говорит, он много ошибок делает. И вовсе даже немного, посмотрела бы я на любого другого на его месте.

Говард Джейкобсон, «Вопрос Финклера». Collapse )
книги

Чтиво номер 78: Александр Архангельский, Кен Фоллет, Хелен Девитт + вопросы

Александр Архангельский, «Бюро проверки». Ух ты. Настоящая машина времени, прямое погружение во время и место, где мне довелось жить в 1980 году. Девять дней одного года, но по насыщенности длиною в полжизни. Единственное отличие от моей истории – «ранее советское христианство». Я его наблюдала среди некоторых своих друзей, но внутрь носа не совала – так что теперь с большим интересом окунулась в эту атмосферу. Написано умно, захватывающе, легким, красивым, небанальным и замечательно энергичным языком. Отличное исполнение Алексея Данкова еще более добавляет тексту живости и энергетичности. Роман критикуют за недостоверность характеров – мол, нелогично поступают персонажи. А вы посмотрите вокруг себя: логично поступают окружающие вас люди? Ну вот. У меня к роману другая претензия: скомканный конец. Кто этот загадочный отец Артемий? Кто дергает за ниточки? Зачем все это было? Интервьюеры интересуются, услужливо подсовывая свои интерпретации, а тот отвечает загадочными, ничего не проясняющими фразами. Плюсы открытой концовки очевидны: православный и антиклерикал – каждый найдет в ней то, что ближе его сердцу. Ну и ладно, хозяин – барин. В любом случае спасибо А. Архангельскому (и Алексею Данкову) за 10 часов чистого удовольствия.

Хелен Девитт, «Последний самурай». Collapse )
staraya_deva

Расхламление

В интернете они все галдят наперебой – разбор гардероба! расхламление кухни! книжного шкафа! подвала! гаража! долой хлам внешний, а за ним и внутренний! и так далее... только выкажи им свой интерес к проблеме, так тут же накинутся и обгложут до костей твой уютный мирок.

vare4ka70 замечательный пост написала на тему фанатичных расхламительниц, под которым я целиком и полностью подписываюсь.

Ведь человек, он как – либо сразу аккуратист и нелюбитель окружать себя вещами, либо же наоборот. Если человек любит вещи, то зачем ему их выбрасывать, и с чего б это вдруг его жизни становиться лучше, если из нее выбрасывают то, что ему нравится. Когда вдруг приспичит – потребуется освободить место, переехать и пр., тогда сам и решит, от чего избавиться, а что оставить, разве не так?

Так, все так. Я не умею выбрасывать вещи. Но расхламление – необходимая и важнейшая часть ремонта. Либо теперь, либо никогда. Так что напишу тут про свой опыт, как собственно и обещала раньше.

1. Книги

Возвращаюсь к нашему возвращению из Франции. Представьте себе огромный книжный шкаф, из которого половина книг осталась на месте, а половина свалена в пирамиду на гостевой двуспальной койке.

Я говорю, Ле! Единственный раз в жизни. Подумай только, что из всего этого ты будешь когда-либо читать. Да еще и в бумажном варианте. – Хочу, говорит, чтоб внуки мои читали. – Ну-ну. Опыт показывает, что если и будут что-нибудь читать наши внуки, то явно не эти книги.

А я ведь тоже ничего в этом шкафу не трогала годами. Но тут уж себе сказала: книга, попавшая на кровать (да, не повезло книге) возвращается обратно на полку только по прохождении двойной цензуры. Конкретно: либо она дорога мне, либо Л., либо ее будут типа читать внуки. В результате примерно три саквояжа книг на полки не вернулись: часть была роздана друзьям и френдам, часть снесена на поезд, а одну стопку я до сих пор не могу вынести из дому, все мне кажется, что кому-то из моих друзей это нужно. Нужно?

IMG_20190814_121411
Шкаф на удивление остался по-прежнему заполненным, но стало немного легче дышать. И приятнее на него смотреть. Кстати, вторая, нетронутая половина шкафа так и осталась стоять, как стояла, со всеми ее книгами. Кто бы сомневался.
Collapse )