Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

книги

Чтиво номер 81: Фредерик Бакман, Алексей Иванов, Ольга Фикс, Кара Хантер

Фредерик Бакман, «Медвежий угол». Не сложилось у меня с вашим Бакманом. До сих пор в анамнезе был только «Уве»: непрочтенная книжка, но просмотренный фильм, неприятно удививший своей конъюктурностью. А этот роман я прочла практически из зависти. А то всем так нравится Бакман, так нравится – включая тех, с кем у меня часто сходятся вкусы. Вот я и решила дать шанс этим медведям. Закинула невод, как тот старик – сразу попался очень положительный иммигрант с не менее замечательной мамочкой. Бросила. Во второй раз закинула невод. На этот раз за что-то зацепилось, и оказалось – не оторваться. Не оторвалась и дочитала. То есть дослушала. Написано бойко и увлекательно, а Кирилл Радциг еще к этому и добавляет своей энергичной и выразительной манерой. Еще хорошего: много афористичных высказываний (некоторые заставляют задуматься), точных психологических наблюдений (например, о дегуманизации врага, о психологии жертвы, о механизме группового давления и круговой поруки). Но минусов все же больше. Пафос, пафос! Дешевый мелодраматизм («знала бы она, чем кончится этот день», «и всю жизнь это будет преследовать…»), патетическое нагнетание тысячу раз повторенной мантры («мы не можем защитить своих детей»), нагромождение шаблонов. К примеру, если переживать – то сразу в лес. Поскольку переживают в этой книге все – там все и встречаются, это удобно. Ну разве можно сегодня так писать? Нет ни одной модной темы, не затронутой в романе: феминизм, мигранты (исключительно достойные люди), «metoo», гомосексуализм — причем гейская тематика приклеена в конце столь же искусственно, как и в «Уве». Но слушать было интересно, признаЮсь. Умеет писатель манипулировать умами своих читателей и почитателей.

Ольга Фикс, «Темное дитя». Казалось бы, и в хвост и в гриву использовали бесовщину в мировой литературе – а вот же получился очень свежий и необычный текст, уж больно необычна конфигурация. То, что на иерусалимской территории дело происходит, добавляет особой прелести, а уж когда появляется голем в услужении у рава, ты понимаешь – вот оно, удалось. Книжка увлекательная, не оторваться, оставляет после себя доброе послевкусие. Что однако совершенно меня убило – это дикое количество ошибок в ивритских словах, написанных кириллицей. Ах, если б редактором была я… для начала резко бы сократила количество этих слов (для создания антуража хватит куда меньше). Ну а в тех, что остались, исправила бы написание. Список в моей виртуальной редакции хранится, буду рада поделиться им с автором, чтоб исправила в следующих изданиях. Кто с Ольгой знаком, пошлите ей, пожалуйста, ссылочку? Вместе с моей благодарностью за хорошую книжку.

Алексей Иванов, «Ненастье». Мы все хорошо знакомы с двумя пластами творчества Алексея Иванова: исторической линией («Сердце Пармы», «Золото Бунта», «Тобол») и линией современности («Географ глобус пропил», «Блуда и МУДО»). Тут же нечто новое для писателя – ни то и ни другое. Меня чуть не отговорили читать этот роман: один сказал – неудача, другой сказал – коммерция. Да и тема никак не привлекала... Все неправда, верить нельзя никому. Только Акунину (спасибо mike_bb за цитату: «У меня редкое событие. Я прочитал чужой роман. Что вообще невероятно – до самого конца. Обычно, даже если книга мне нравится, я останавливаюсь на середине... ». (...) «...Еще никто так убедительно и в то же время увлекательно не рассказывал о метаморфозах российской жизни последней четверти века». Вот правда. Коммерция! Хотела бы я, что вся коммерция была настолько яркой, увлекательной, глубокой. Очень красиво название романа обыгрывается во всех возможных вариантах. Деревня Ненастье (как символ России?), куда ведут все дороги и откуда не уйти. И ненастье в душе у героев. В очередной раз преклоняюсь перед любимым писателем, на сей раз расстрогавшим меня до слез (кто бы мог подумать) историей любви шофера и парикмахерши. Ну ладно, одним из любимых.

Кара Хантер, «Скрытые в темноте». Вторая книга из серии о инспекторе Адаме Фаули, о первой было в прошлом обзоре. На сей раз аудиокнига начитана неизвестной мне группой товарищей. И вроде бы с выражением читают, и с чувством... но очень мне мешал сильный акцент у двоих из чтецов. Еще не хватало новизны, приводившей меня в восторг в первой книге. Пресса, социальные сети – здесь уже это все казалось вторичным. Однако вскоре сюжет закрутился так, что все помехи остались в стороне – а только челюсть отвисала все больше и больше. Ну и концовка – просто блеск! Однако, послушайте, друзья мои. В обоих случаях преступление недораскрыто? Виновные названы, нехорошие люди наказаны, но истина осталась за кадром? Эх, Фаули, Фаули... интересно, докопался ли он до истины в третьей книге. Если нет, то Каре Хантер тройной респект за эту серию нераскрытых преступлений (двойной она уже заслужила).
staraya_deva

Лингвистическое

1. Авторки и докторки дали о себе знать в моем журнале хором возмущенных френдов. А чтоб у нас кто употреблял – не встречала. Видно, в метрополии дали указ – а мы тут сидим как в танке, ничего не знаем. Ну, возмущались они и возмущались. И только недавно один товарищ разъяснил настоящую причину, почему эти авторки звучат столь дико: "Авторка" нарушает не столько семантические ограничения (ср. нейтральные аспирантка, лаборантка, фигуристка), а ограничение на ударение: -ка в естественных словах (т.е. в тех, что мы воспринимаем как правильные) всегда следует за ударным слогом. Круто, а? Ссылку, увы, дать не могу, ибо коммент к закрытому посту.

2. Еще о феминитивах (отсюда): Любопытно, что даже настоятельно требуемые языком феминитивы язык склонен рассматривать как «не занятые смыслом» слова и нагружает их неожиданными значениями: танцы «полька» и «венгерка», обувь «чешка» и «вьетнамка», пила «болгарка», печь «голландка», две «испанки» (болезнь и головной убор), «шарабан мой американка» и т.п. Автомобили германского и японского производства еще недавно называли «немками» и «японками». Не будем упоминать индейку, турку, китайку и корейку как спорные случаи, но напомним слово «тальянка» (конечно, от «итальянка»). Это дело известное, но пост мне захотелось процитировать из-за наиболее полной и качественной подборки.

3. Иерусалимский язык

4. Оказывается, у слова "ослышка" есть вполне легитимный синоним "мондегрин" (спасибо e_d!). Ввела его американская писательница Сильвия Райт. В строчках старинной шотландской баллады

They have slain the Earl O' Moray,
And laid him on the green


ей в детстве слышалось «And Lady Mondegreen» (И леди Мондегрин). Райт предложила называть такие ослышки «мондегринами», а в 2008 году слово mondegreen в качестве нарицательного вошло в очередное издание словаря Webster. (уточнение!)

5. Правда ли, что россияне пользуются кредитными картами, а русскоязычные израильтяне кредитными карточками? И правда ли, что раньше мы пользовались стиральными машинами, а теперь они вдруг превратились в стиральные машинки?

6. Часто встречаются посты о том, кого какие выражения раздражают в русском языке. А меня больше всего раздражают ивритские слова, искореженные соотечественниками: купат гимел, муадон, лакуах и пудиатр (ну почему это "у"? зачем оно?). Причем "гимел" употребляют в остальном вполне грамотные люди – а я вот повбывав бы, как ту самую леди.
книги

Чтиво номер 80: Энн Тайлер, Виктор Пелевин, Шамиль Идиатуллин, Джонатан Коу

Энн Тайлер, «Катушка синих ниток». У Энн Тайлер я читала три книги. «Уроки дыхания» были чудесные, «Дилетантское прощание» похуже. Эта лучше всех! Семейная сага начинается с последнего поколения, затем прыгает в юность родителей, и затем в историю деда – ну, собственно, как катушка разматывается. Изящное, живое, ироничное, психологически выверенное повествование, где веришь каждому слову и каждому повороту сюжета. Все тут хорошо, но самое сильное впечатление на меня произвели две линии: Денни – Стем (вместе и по отдельности) и Джуниор – Линни. Что касается Денни – думаю, не один читатель вздохнет про себя, листая эти страницы. И еще очень пронзительно про соседскую семью – ту, что из года в год приезжает в соседний домик на море. Первый раз слушаю книгу в исполнении Кирилла Радцига, и кажется, нашла еще одного любимого чтеца.

Виктор Пелевин, «Тайные виды на гору Фудзи». В последнее время Пелевин у меня читается через пень колоду. После «Цукербринов» долго не хотелось никакого Пелевина. «Смотрителя» и «Мафусаила» пропустила, «Айфак» тоже не привел в восторг. А эту вроде народ хвалил более обычного, решила рискнуть. Не зря! Пелевин в роли феминиста очарователен. Опять же, в тонкие миры полезно заглядывать время от времени, а тут все эти джаны и игуаны описаны столь убедительно, что нет никакого сомнения: так оно и есть на самом деле. Чонишвили читает чудесно, не считая легкого местечкового акцента, с которым почему-то у него говорят все нерусские люди: что американская Кларисса, что татарский Ринат Мусаевич. Возвращаясь к книге, стоит также отметить блестящую концовку, ну просто ах! (нет, феминизм не прошел). Но вот на «Легкие касания» энтузиазма уже не хватило. После SNUFFа хотелось Пелевина еще и еще – а здесь все же не тот уровень.

Шамиль Идиатуллин, «Город Брежнев». Про что роман – словами самого автора: «Про выходящую из комсомольского возраста комсомольскую стройку, про андроповское закручивание гаек, талоны на масло, гопничьи "моталки", ленинский зачет, перефотканные конверты западных пластинок, первую любовь, бритые головы, нунчаки в рукаве...». Было безумно интересно погрузиться в реальность советских 80-х, почти полностью параллельную моему московскому тепличному мирку: заброшенные стройки, молодежные группировки (известные мне только из песни Чикиной), жилые комплексы, воюющие друг с другом. Все это описано ярко, живо и очень убедительно. Даже производственные страницы, посвященные КАМАЗу, читала с удовольствием и интересом. В конце книги читателя ожидает абсолютно неожиданный сюжетный вираж. Многие жалуются на его неправдоподобие, а как по мне – так именно он и сделал книгу. Вот начало мне не понравилось. Главный герой разговаривает таким натужным, якобы подростковым, языком, что хотелось сказать «не верю». Еще меньше верилось, что в доперестроечных 1980-х, о которых речь, были в ходу словечки «а он такой» (в смысле «а он говорит») и «походу». По-моему, эти замечательные приобретения осчастливили русский язык где-то сильно позже. Но походу я очень рада, что не бросила – книга безусловно достойная прочтения.

Джонатан Коу, «Номер 11». Роман состоит из нескольких частей, связанных благодаря персонажам (то выходящим на первый план, то уходящим на вторые роли) и... числу 11. Писатель как будто старался составить полный комплект различных жанров: готика, социальная сатира (много), мистика, драма, иронический детектив, хоррор, подростковый рассказ. Слушалось с интересом (читает М.Лисовец, я ее давно люблю), за одну из героинь (только одну) даже по-настоящему переживалось. Повеселила «чернокожая безработная одноногая лесбиянка». Но восторга не было. Две вещи не понравились: навязчивая леволиберальная риторика и притянутость частей за уши (ну да, если в каждую добавить число 11, их связь конечно будет выглядеть более естественной). Вот уж насколько я фанат британской литературы – а некстати пришедшаяся на этот же обзор американка Энн Тайлер кладет британца Коу одной левой. Впрочем, я встречала восторги по поводу других книг Коу, так что (несмотря на не очень удачный опыт) готова попробовать еще. Вроде хвалили «The Terrible Privacy of Maxwell Sim», «Клуб ракалий», что еще? Прошу ваших советов.
staraya_deva

Не переходя на личности

Иногда, вы знаете, я подсматриваю, чего там в противном фб творится. И вот захожу позавчера – а там живенько так, два писателя поцапались. Тема очень интересная для меня, а я вам тут перескажу, не переходя на личности. Значит, так.

Писательница А. написала рецензию на новую книгу писателя М. Рецензия весьма доброжелательная и душевная. Настолько душевная, что приходит в тот пост тетенька и говорит А.: Ты так вкусно пишешь, что сразу хочется найти М. на флибусте и прочитать. Что я сейчас и сделаю.

Оставим обожаемое мною слово "вкусно", мы не о том.
Collapse )
книги

Чтиво номер 79: Дэн Симмонс, Говард Джейкобсон, Алексей Сальников, Кара Хантер

Дэн Симмонс, «Террор». Название означает вовсе не то, что все подумали. «Террор» и «Эребус» – так звались два корабля пропавшей полярной экспедиции Франклина. (Типа как ее вы назовете, так она и поплывет). Впрочем то, что книга делает с читателем, названию примерно соответствует. Это ж нельзя так вот строчка за строчкой смаковать кровавые детали. Мы с Л. даже бросить хотели нафиг, но начитались обещаний неожиданной концовки и продолжали мучиться. Неужели нельзя было сократить эти кровавые сцены, чтоб я могла рекомендовать книгу от всей души? В остальном-то она чудо как хороша. Восхищает точность и скрупулезность, с которой воссоздана история легендарной морской экспедиции, поражает полный эффект присутствия в ледовых пространствах. Особенно мощно все, что связано с Леди Безмолвной и вообще с эскимосской жизнью и мифологией (включая обещанную концовку). Хотела написать, что Олег Новиков хорошо читает (правильные интонации, очень приятный тембр голоса), но Л. бьет меня по рукам, говорит, он много ошибок делает. И вовсе даже немного, посмотрела бы я на любого другого на его месте.

Говард Джейкобсон, «Вопрос Финклера». Collapse )
книги

Чтиво номер 78: Александр Архангельский, Кен Фоллет, Хелен Девитт + вопросы

Александр Архангельский, «Бюро проверки». Ух ты. Настоящая машина времени, прямое погружение во время и место, где мне довелось жить в 1980 году. Девять дней одного года, но по насыщенности длиною в полжизни. Единственное отличие от моей истории – «ранее советское христианство». Я его наблюдала среди некоторых своих друзей, но внутрь носа не совала – так что теперь с большим интересом окунулась в эту атмосферу. Написано умно, захватывающе, легким, красивым, небанальным и замечательно энергичным языком. Отличное исполнение Алексея Данкова еще более добавляет тексту живости и энергетичности. Роман критикуют за недостоверность характеров – мол, нелогично поступают персонажи. А вы посмотрите вокруг себя: логично поступают окружающие вас люди? Ну вот. У меня к роману другая претензия: скомканный конец. Кто этот загадочный отец Артемий? Кто дергает за ниточки? Зачем все это было? Интервьюеры интересуются, услужливо подсовывая свои интерпретации, а тот отвечает загадочными, ничего не проясняющими фразами. Плюсы открытой концовки очевидны: православный и антиклерикал – каждый найдет в ней то, что ближе его сердцу. Ну и ладно, хозяин – барин. В любом случае спасибо А. Архангельскому (и Алексею Данкову) за 10 часов чистого удовольствия.

Хелен Девитт, «Последний самурай». Collapse )
книги

Просто две цитаты

1.

Взять нашу страну, к примеру. Сколько лет боролись с коммуналками, пытались отделить себя от соседей, от общежития, от кухни общей, от очереди в туалет и ванную. Вроде бы только все разрешилось, и на тебе, появились социальные сети, которые по сути дела та же самая байда. Вроде бы люди столько лет боролись за закрытость, за одиночество, за какую-то свою будку, куда никто не смеет влезать. И тут же со всеми своими болячками лезут в интернет и готовы обсуждать то, что раньше шепотом обсуждали бы только их соседи по коммуналке или во дворе. Это ужас, что творится. И ладно бы анонимно, как к врачу сходить, я не знаю. Ну блин, нет ведь. Лезут под своими именами и фамилиями, со своими фотографиями. Лет двадцать назад эти же люди бы в ужас пришли от мысли, что их семейный альбом посмотрят хотя бы сто человек, а сейчас только в путь.

2.

Раньше народ, несмотря на тоталитаризм, вроде как все равно сопротивлялся; чтобы за отдельным человеком следить, нужно было кучу времени потратить, а сейчас к нему на ленту заходишь — и все, можно чуть ли ни по минутам воссоздать его жизнь, координаты его телефона отследить — и можно еще больше узнать. Даже Андропову в самом страшном сне не могло присниться, что граждане добровольно на себя датчики по отслеживанию их в пространстве будут таскать и сами на себя стучать будут. У него бы разрыв шаблона случился от такой научной фантастики. Он бы сказал, что таких идиотов не бывает и быть не может.

Алексей Сальников, "Отдел" (Игорь Васильевич, если уж быть точным)
staraya_deva

Расхламление

В интернете они все галдят наперебой – разбор гардероба! расхламление кухни! книжного шкафа! подвала! гаража! долой хлам внешний, а за ним и внутренний! и так далее... только выкажи им свой интерес к проблеме, так тут же накинутся и обгложут до костей твой уютный мирок.

vare4ka70 замечательный пост написала на тему фанатичных расхламительниц, под которым я целиком и полностью подписываюсь.

Ведь человек, он как – либо сразу аккуратист и нелюбитель окружать себя вещами, либо же наоборот. Если человек любит вещи, то зачем ему их выбрасывать, и с чего б это вдруг его жизни становиться лучше, если из нее выбрасывают то, что ему нравится. Когда вдруг приспичит – потребуется освободить место, переехать и пр., тогда сам и решит, от чего избавиться, а что оставить, разве не так?

Так, все так. Я не умею выбрасывать вещи. Но расхламление – необходимая и важнейшая часть ремонта. Либо теперь, либо никогда. Так что напишу тут про свой опыт, как собственно и обещала раньше.

1. Книги

Возвращаюсь к нашему возвращению из Франции. Представьте себе огромный книжный шкаф, из которого половина книг осталась на месте, а половина свалена в пирамиду на гостевой двуспальной койке.

Я говорю, Ле! Единственный раз в жизни. Подумай только, что из всего этого ты будешь когда-либо читать. Да еще и в бумажном варианте. – Хочу, говорит, чтоб внуки мои читали. – Ну-ну. Опыт показывает, что если и будут что-нибудь читать наши внуки, то явно не эти книги.

А я ведь тоже ничего в этом шкафу не трогала годами. Но тут уж себе сказала: книга, попавшая на кровать (да, не повезло книге) возвращается обратно на полку только по прохождении двойной цензуры. Конкретно: либо она дорога мне, либо Л., либо ее будут типа читать внуки. В результате примерно три саквояжа книг на полки не вернулись: часть была роздана друзьям и френдам, часть снесена на поезд, а одну стопку я до сих пор не могу вынести из дому, все мне кажется, что кому-то из моих друзей это нужно. Нужно?

IMG_20190814_121411
Шкаф на удивление остался по-прежнему заполненным, но стало немного легче дышать. И приятнее на него смотреть. Кстати, вторая, нетронутая половина шкафа так и осталась стоять, как стояла, со всеми ее книгами. Кто бы сомневался.
Collapse )
книги

Чтиво номер 77: Мишель Уэльбек, Лиана Мориарти, Роберт Гэлбрейт, Карлос Руис Сафон

Мишель Уэльбек, «Покорность». Жаль, что моей первой книгой Уэльбека оказались «Элементарные частицы»: потоки спермы, затмив достоинства романа, надолго отбили желание читать другие произведения писателя. К тому же перевод книжки занял первое место как самый худший перевод «Иностранки»... Но вот наконец карантин закончился, и слава богу: «Покорность» оказалась замечательно крутой книгой. Без порнушки и здесь не обошлось, но когда в меру – не страшно. Роман представляет собой эдакий могучий литературный памфлет против дурного мультикультурализма и политкорректности. Чтобы предотвратить приход к власти Национального Фронта, левые вступают в сотрудничество с мощной мусульманской партией, в результате чего Франция становится мусульманским государством. Все это плавненько, без надрыва, устами нового «Постороннего», иронично и лаконично, психологически крайне убедительно. В общем, большой респект писателю, и посоветуйте пожалуйста, что бы мне почитать Уэльбека еще.

Роберт Гэлбрейт, «Смертельная белизна». Начну, с того, что не нравилось (его немного). Двадцатикратно торжественно произнесенное Генрик Ибсен! «Росмерсхольм»! ну очень достало. Что-то добавляют эти эпиграфы к содержанию книги? Совершенно ненужный выпендреж. А эти рабочие встречи в кабаках – зачем? В офисе обсуждать рабочие дела западло? Надо чтоб мешал шум и подслушивали враги? Ну и с протезом бедного Страйка перебор, мог бы уж за это время приспособить себе что-то получше. В остальном же роман – чудо чудное, четвертая книга лучше всех предыдущих! Collapse )
книги

Чтиво номер 76: Джозеф Хеллер, Мишель Бюсси, Жауме Кабре, Паскаль Киньяр

Мишель Бюсси, «Чёрные кувшинки». Очень здорово написано: живо, внятно, захватывающе (забавно: мои французские друзья ругают автора за плохой язык – а в переводе незаметно!). Сюжет – высший класс, но это выясняется только в конце (о-очень большой сюрприз). Дурют, конечно нашего брата, но дурют по высшему разряду. rezoner утверждает, что он просмотрел книгу, чтобы проверить – и никаких разногласий, все сходится. А у меня еще и глаза были на мокром месте в конце, хотя я не шибко какая плаксивая. Кроме того, так все интересно, что связано с Моне и Живерни. Не только Живерни: Вернон, Лион-ла-Форе, Лез Андели, все такие знакомые и понятные теперь названия. Прочти я эту книгу до поездки в Нормандию – уж точно б в Живерни застряла надолго. Забавно, что главного героя по-французски зовут Salignac (Салиньяк), а на русский он «переведен» как Серенак. Во избежание неблагозвучия? Интересный ход. Мария Абалкина (что-то я уже слушала в ее исполнении) совершенно замечательная, только надо ей подсказать, что французские имена собственные и топонимы всегда (всегда!) имеют ударения на последний слог. А мне надо подсказать, что бы еще такое почитать Бюсси, чтоб не хуже Кувшинок? А то у меня создалось впечатление, что нет такого, чтобы не хуже.

Паскаль Киньяр, «Вилла Амалия». Я имею честь быть знакомой с замечательной переводчицей Паскаля Киньяра. И потому время от времени в голову приходит идея снова его почитать, хотя одну вещь уже читала и не впечатлилась. А тут наткнулась на хвалебную рецензию, обнаружила аудиокнигу и решила послушать. Ну… плевалась, как те ежики. Персонажи казались картонными, страсти надуманными, повествование старомодным, при описании красот южной Италии невольно всплывали в памяти яркие живые картинки «Картахены». Ежики во мне поклялись, что больше не будут.

Жауме Кабре, «Я исповедуюсь». Огромный фолиант, эпическое повествование, объединяющее разные страны и века. Бесконечное число персонажей и сюжетных линий, нарочно запутанных так, чтоб поставить читателя в тупик. Вначале раздражал необычный стиль. Повествование в стиле крейзи перескакивает через сюжеты, события, эпохи, причем это может происходит не в разных главах, а в одном предложении или диалоге. В том же предложении автор может вести повествование то от первого лица, то от третьего. К середине романа ничего, привыкаешь, начинаешь узнавать героев по именам. Перекрученные линии наконец начинают распутываться. Понимаешь, что любое событие не случайно и каждое слово на своем месте. Понимаешь, зачем на стене пейзаж Ужеля с видом монастыря Сан-Пере дел Бургал, зачем в кармане у главного героя игрушечные Вождь и Шериф. Прослеживаешь сквозь века историю уникальной скрипки и медальона и сквозь годы – историю любви. Вникаешь в рассуждения о природе зла и возможности искупления, удивляешься, как ловко строится обман на обмане. В результате, при отсутствии любви с первого взгляда, понимаешь, что книга достойная. И понравилась бы еще больше, если б не манера чтения моего «любимого» чтеца М. Рослякова. Знаю-знаю, не нравится – не слушай. Но когда б я этот фолиант осилила глазами? Так что все равно спасибо.

Джозеф Хеллер, «Что-то случилось». Двое моих уважаемых френдов вдруг вспомнили про эту вещь, почти одновременно, оба – с придыханием. Вот один из отзывов: Жизнь на работе и в семье, вывод на поверхность внутреннего мыслительного процесса и чувств современного человека (за 50 лет ничего не изменилось) с неспокойным узнаванием себя. Шедевр. Оказывается, Хеллер говорил, что в «Уловку» он вместил все, что знал о внешнем мире, а в «Что-то случилось» – о внутреннем. «Уловка-22» прочитана в детстве с понятным восторгом, а что же я эту упустила? И вот прочла, и эти знания о внутреннем мире не полюбила. Ни то, как написано (хаотично, затянуто), ни то, что написано (мизантропия на марше). Нет, не скажу, что нет этого неспокойного узнавания себя. Да, признаю, что есть очень даже пронзительные страницы (про мальчиков, одного и другого). Но это ценное теряется в бесконечно повторяющихся описаниях разноцветных начальников и несостоявшихся любовниц. Кстати, забавная деталь: к советскому изданию прилагалось обязательное предисловие (их нравы, кризис капитализма и весь подарочный набор) – так кому-то пришло в голову начитать эту фигню и в аудиокниге. И все же я не жалею, что прочла. Читала довольно давно (руки не доходили написать), и вот прошло много времени, а из памяти никуда не делось.