Пестренький (sova_f) wrote,
Пестренький
sova_f

Categories:
  • Music:

Япония-6

28 сентября 2007 г.

Сегодня едем в горы в монастырь, я взволнована. Утром – последний день Сизуйи. Проигнорировав мои ценные указания о правильных булках, Левка приносит правильную только одну, остальные две – новые. Несмотря на невинный сладкий вид булочек, они оказываются солеными: одна с кубиками сыра внутри, другая – с запеченной ветчиной. Вот пусть и ест их сам!

Теперь у нас задача – добраться в Койя-сан. При этом хотим проехать через гостиницу в Осаке (Shin-Osaka) и кинуть там два наших чемодана, чтоб путешествовать по предстоящим фуникулерам налегке. Сначала мы переживали, что удалились от большого Киотского вокзала JR и что в Осаке придется от станции JR до гостиницы тащиться 20 минут пешком (по их слишком оптимистическим прикидкам). Однако в минуту редкого прозрения поднялись над стереотипами JR и поняли, что наша теперешняя киотская гостиница находится в 7 минутах ходьбы от метро Hankyu, и то же самое метро – нет, оно не идет на станцию JR Shin-Osaka – но зато имеет станцию Minamikata, которая в одной минуте ходьбы от осакской гостиницы!

Все сработало как по часам – от дома до дома. И всего 390 денег с носа. Кинули вещи в осакской гостинице без проблем, получили номерок и английскую карту Осаки, налегке уже, с одним рюкзачком, сели на метро Misoudji и проехали несколько остановок до узловой станции Namba. Здесь прямо под землей переход на Nankai Koya line и тут мы покупаем Koya Free Sabic pass, как велели путеводители, 2860 денег с носа (кстати, если кто живет в Киото и обладает JR пассом, то надо ехать прямо оттуда на JR до станции Hashimoto – и тогда этот Sabic pass, вестимо, не нужен). На означенном перроне стояло два поезда, мы выбрали более быстрый и дальнобойный, до Hashimoto, а там решили, что пересядем. Не знаю, правильно ли поступили, потому что на Хашимото пришлось ждать 25 минут – может, если б дождались какого экспресса до Койи, доехали бы быстрее.

Однако ожидание было не зряшным: не успела я заскучать на лавочке, как из вагона встречного поезда, аккурат остановившегося против нашей лавочки, высунулась голова Гавы в пиратской косыночке. Ну и ну! Это ж надо, чтоб их встречный поезд остановился и стоял в те самые четверть часа, пока мы загорали на лавочке! В общем, Гава как раз успел надавать нам полезных советов на предмет поведения в монастыре, и мы помахали ему ручкой, так и не успев выйти из ошалелого состояния.

Чуть далее Хашимото дорога стала офигительно красивой. Вдали зазубренные склоны с гребенками лесов, расставленных то там, то сям, а вниз – крутой, почти отвесный склон, что хорошо видно по глубине, на которую уходят высоченные деревья – то ли сосны, то ли кипарисы. Но заснять невозможно: только Левка замахивался сплеча на эту горно-лесную красоту, как на пути обязательно вставали то провода, то скала, то промзона, то мирные крестьянские огороды. К тому ж через стекло снимать тоже не подарок. Приедем – все будет то же самое, - успокаивал Левка. (Но там того же самого не было, было совсем другое.) Доехали до станции Gokurabashi, пересели на фуникулер и поползли круто вверх, минут пять. На конечной станции Koya-san хапнули английскую карту в информационном окошке, как велел один из Федоров. Очень полезная вещь, а то на улице висят все больше такие, как хошь так и понимай:

Сели на автобус, идущий на кладбище Okuno-in (см. на карте правую часть, то бишь самый отдаленный конец городка) и слезли за две остановки до него, на Ichinohashi-guchi. Здесь находится наш отель (то есть храм) Shojoshin-in.

Сняли ботинки у входа, вместе с еще одной парой (израильтяне, но не Говердовские) прошли в приемную, звякнули в колокольчик. Пришла девушка, зарегистрировала нашли паспорта, приняла деньги, выдала нам планчики, объяснила что да как, проводила до номера, показав, где ванная и туалет.

Номер! О номер, счастливо реабилитировавший высокое звание рёкана! Окна выходят на садик, спланированный по всем правилам самурайского искусства, за раздвижной перегородкой веранда, там вешалка для одежды, огромный низкий стол с чайным набором и даже двумя печеньками, завернутыми в красивую бумажку (тьфу ты, опять с каштанами! – возмутился Штирлиц).

Еще на веранде раковина за отдельной перегородкой, но в кране не вино, а вода

В основной комнате стенной шкаф, на дверцах старинные гравюры с птичками на ветках (с теликом это они конечно зря придумали)

посреди – два огромных футона, застеленных белоснежной постелью и еще вот такая приступочка, на ней фонарик, ваза с цветами и каменная фигурка льва на маленьком железном столике.

Ох! Прав был Ойтин Гена, сказав, что все две недели они должны были провести в этом монастыре! (хоть монастырь был и не этот)

Дверь снаружи не запирается, только изнутри, ценные вещи велено таскать с собой. А когда мы уходим, перед входной дверью ставится ширма.

Вот эта штука уже где-то в коридоре

Туалет (с положенными ему тапочками) и умывальник отдельно, не в комнате. Но умывальник просто излучает свет и радость – да простится мне неуместный пафос по поводу монастырской сантехники.

И живая небанальная птичка, недоуменно осваивающая половицы храма

Трижды благословляя Ойту за то, что придумала паломничество в Койю, и дважды Гаву за то, что нашел именно этот храм, рванули на кладбище, которое оказалось прямо рядом с нами.

О, кладбище! Гигантские деревья до небес (в книжке снова написано, что кедры, но мы-то уже знаем, что это японские кипарисы, они же криптомерии)


и в три обхвата


поросшие мхом фонари,

причудливые памятники



Тихо и как-то торжественно и величественно на этом гигантском кладбище, где похоронены тысячи знатных и знаменитых людей не только местных, но со всей Японии. Непередаваемая таинственная и сказочная атмосфера - вот кто бы мог подумать, что бывают такие кладбища?

Пошли искать обозначенный Федором фонарный павильон (Lantern Hall), но не дошли – к 5 часам надо было вернуться в храм, чтоб успеть принять ванну до ужина. Ужин у нас, понимаешь, в 17:30.

Что за ванна! Деревянная, пахнет чем-то удивительным – хочется сказать, эвкалиптом, но наверное все-таки местным деревом. Принял душ, влез в эту ванну – и сидишь себе в горячей воде, отмокаешь от усталости и суетности. Ванна огромная, но больше трех человек велено не набиваться. Ванные комнаты отдельно для мальчиков и девочек – здесь-то уж точно, монастырь как-никак. После ванны переоделся в юкату – и в столовую комнату.

Здесь накрыто на 8 человек (4 пары). У каждого подушки для сидения (на полу, вестимо, враскоряку) и по три столика с едой. Левка говорит, что на этой фотографии (справа) классически запечатлен человек, страдающий от неудобной одежды, неудобной позы и предвкушения невкусной еды.

Впрочем, еда оказалась невкусной лишь частично. Бог мой, чего там только не было!

- пять видов разных ништяков в тесте: особенно запомнились гриб и листочек
- два супа: один очень вкусный (почему-то похожий на куриный бульон, хотя все вегетарианское), другой невкусный (вернее, жидкость вкусная, а то, что в ней плавало – нет)
- плошечка с солениями (не очень приятными на вкус)
- плошечка с непонятными кубиками: видимо, тофу и бататами, приготовленными сочно и довольно вкусно
- еще один кубик (видимо, тоже тофу, но может предназначавшийся на десерт) отвратительного вкусу
- зелененькие водоросли – пальчики оближешь!
- плошка с фруктами: виноградины, ананасина и странная груша
- черные сладкие вкусные бобы
- естественно, рис
- десерт из медузных макарон с медовой подливкой – жуть!
- еще какой-то желтенький крахмалистый десерт
- и вечный каштан, издаля аппетитно косивший под конфету "Трюфель" фабрики «Красный октябрь».

Вот так-то вот! Сожрав это все (а точнее, понадкусывав), снова отправились на кладбище, тянувшее нас к себе, как магнитом – Федор велел впечатлиться им не только при свете дня, но и в темноте тоже. В темноте, меж рядов горящих фонарей, ощущение еще страннее и причудливее. Говорят, здесь ни в коем случае нельзя сходить с главных троп: кладбище огромное, потерялся – и кранты. На этот раз мы таки дошли до фонарного павильона:


Домой добрались к девяти – казалось, куча времени до сна, гуляй не хочу – но уж больно хотелось остаться в этой чудной комнате с запахом свежего дерева, завалиться на эти белоснежные постели – и засыпать на них, и видеть сладкие сны... опять же, перспектива вставать назавтра в 6 утра к молитве тоже не склоняла к долгому бодрствованию.

29 сентября 2007 г.

Без десяти шесть прозвенел настойчивый гонг, и десятка два иностранных туристов нестройно потянулись по поющим половицам в молельный зал. Нас посадили на длинную скамью вдоль стены лицом к алтарю. Четверо монахов сидели к нам спиной, одна из них, на наше удивление – женщина. Или она не была не монахиня, а гостья? однако пела вместе со всеми. Пели они очень красиво, на четыре голоса, не по-нашему, естественно. Особенно мне полюбились неоднократно повторенные сочетания букв и слогов «Джон Мичи» и «Замра газа», их я решила на всякий случай запомнить. Время от времени Главный звонко бил в большой и красивый сосуд, похожий на чугунный котел, а однажды – в заливистые тарелочки, звеневшие еще долго после того, как их развели в стороны. Ближе к концу нас всех пригласили к алтарю, и надо было сесть на колени, поклониться, посыпать щепоточку чего-то во что-то, еще раз поклониться и встать обратно на ноги. Я за Левкой подсматривала, он зараза не кланялся и щепотку не сыпал («я и своему-то богу не умею поклоняться, буду я еще чужому»). Потом Главный сказал, что теперь можно идти на завтрак в ту же столовку, что и вчера. Легко сказать! – этих столовок там несколько, а наша была где-то сбоку, и наши четыре пары минут десять потерянно бродили по храму, пока монахи нам не помогли.

На завтрак было уже не три столика, а один – но наставлено снова куча всего. Два супа, как и вчера – один вкусный, другой невкусный, во вкусном плавает такая похожая на тряпочку блямба (из сои, наверное) – мне вроде показалась ничего, а Левка не полюбил. Малосъедобные соления, бобы (на сей раз белые, сладкие и невкусные), вчерашняя вкуснейшая зелененькая водоросль, съедобные кубики из сои. – А рису можно совсем не давать – мрачно заметила я. – Какой же завтрак без риса? – возразил Левка. Тут и правда вошел монах и принес чай и рис.

Вернулись в номер – на улице холодно, мрачно, пасмурно. Нет, неправ был Ойтин Гена, чтоб две недели тут жить, много таких завтраков я не выдержу. - Пошли гулять на кладбище, - говорит Левка. – Щаз! До 10 часов никуда я отсюда не двигаюсь, а исключительно остаюсь в этой чудесной-расчудесной комнате и созерцаю садик, за который уплочено.

А время, напоминаю, 7 часов утра. Короче, продрыхли мы на наших прекрасных матрасиках с видом на садик до половины десятого, выпили предусмотрительно захваченный с собой кофе из рюкзака, приободрились, сдали рюкзаки нашему монаху и пошли гулять по городку.

Проехались на противоположный его конец (ближайший к станции) взглянуть на главные ворота Койя-сан под названием Daemon

вот он, въезд/выезд из города и обратите внимание на температуру воздуха

Через пагоду (никакую по виду, но очень важную по смыслу, потому что стоит в центре восьми лепестков, образуемых горами вокруг Койи) прошли в сторону кладбища через ряд других разнообразных построек (теперь уж и не помню, что это было)


Паломники и монахи просто стаями ходят по городу



В главном храме Койя-сан Kongobuji посмотрели "самый большой в Японии" (на совести его проспекта) сад камней


и сад корней

и сад деревьев

Раздвижные же двери в храме (с рисунками то ли вышеупомянутого Kano Tanyu, то ли художника его школы) - почти такие же, как и в нашем (увы, бывшем) номере.

В плату за храм входит еще чашка чаю с рисовым коржиком – это была единственная в Японии сласть, которую я не то что полюбила, но не отвергла с негодованием.

Сели на автобус и поехали на нем до конечной остановки кладбища, рассчитывая пообедать перед отъездом и посмотреть на Lantern Hall при свете дня. Кстати, здесь хорошо видно табло, которое я пыталась описывать словами раньше (в той части, где про Никко).

На кладбище не нашли ни обеда (все дорого и неприветливо), ни павильона. Зато сосредоточились на рассматривании памятников. Помнится, я говорила, что часто встречаешь японцев с лицами, очень похожими на их западных двойников. Так и на кладбище - ну просто напрашивались названия для некоторых памятников.

Три грации

Ленин и Крупская

Добролюбов

Сакко и Ванцетти

и сам лично товарищ Кукай, отец-основатель

Наконец привычной кладбищенской тропкой вернулись в свой храм.

Напротив храма нашли наконец съедобную харчевню. Тетенька-хозяйка была очень приветлива, но в репертуаре имела только удон с такой же блямбой, как была сегодня на завтрак. За неимением лучшего заказали удон, и потом еще долго с помощью тетеньки пытались воспроизвести этой блямбы название (оге? ааги?), но вроде не очень успешно.

На прощание сфотографировали дивную резьбу на воротах - только вот я теперь не поклянусь, что это наш храм, может статься, что и соседний.


Симпатичный главный монах выдал нам наши рюкзаки (Тода раба! – сказал он на прощанье), и мы отправились в обратный путь. Уже потом меня как громом поразила мысль, что этот монах (то бишь настоятель) как две капли воды похож на того, из Дайсен-ин, которого мы так и не спросили про смысл жизни – то же красивое, умное, выразительное, практически европейское лицо. И Левка тоже подтвердил, так что это не мои глюки. А почему? спрашивается в задачнике. Неужто каста у них такая высшего духовенства? Или династия?

На Gokurabashi уже стоял наш поезд, но до Нashimoto тащился битый час вместо двадцати минут, за которые мы доехали до Койи. Там у них одноколейка, и он по пять минут стоял на каждой станции, пропускал кого мог и не мог. А мы фотографировали конец дороги:

В Хашимото пересели на экспресс, дело пошло веселее. Всего дорога от Койясан до Намбы заняла 3 часа – так что если и просквозила у нас когда-то мысль, что можно из Койи ехать сразу в аэропорт, не останавливаясь на ночевку в Осаке, то no way, если самолет у тебя в 11:50 утра.

Гостиница нормальная, за исключением того, что кровать приткнута к стене, так что одному товарищу приходится переступать через другого. Но это потому что я с налету заказала не double, a semi-double, а потом было лень перезаказывать. Честно говоря, я вообще боялась, что повернуться будет негде, но повернуться как раз было можно. Наутро, правда, оказалось, что кровать не шибко ортопедичная. Чайник есть, тырнет беспроводной тоже есть. Для одной пересадочной ночи – нормально.

Без французской булочной и в Осаке тоже не обошлось – ну что ты будешь делать, когда пересаживаемся на Намбе на свое метро и прям тебе перед мордой р-раз – и французская булочная! Не Сизуйя, другая какая-то, но все равно очень вкусно, а здесь даже демократично и написано по-нашему, что у этих булок внутри.

И вот еще немаловажно: вечером наконец попробовали онигири! Эти рисовые треугольнички с начинкой продаются во всех магазинах, я слышала о них всякие хорошие вещи и каждый вечер мы их собирались покупить на ужин, но Левка каждый же раз напоминал, что рис мы уже сегодня ели, что чистая правда. И вот наконец попробовали: похоже на суши, вкусно очень – даже еще вкуснее, чем суши! Правда, про то, что у них внутри, написано чисто по-японски, но оба наши, выбранные наобум, были прекрасны. В отличие от прощального японского вина.


30 сентября 2007 г.

Добирались на метро (Misouji) до Намбы и оттуда до аэропорта. Rapid express стоит 890 денег, Limited express - 1390, но вся-то разница – 30 минут супротив 45. Аэропорт шикарный, все в нем работает как по часам. Сувениры не дороже, чем в городе, только выбор, конечно, гораздо меньше. Ну и все, про обратный путь неинтересно. Гораздо интереснее – заключение и выводы, которые будут в следующем посте - на сей раз точно последнем.
Tags: Япония, путешествия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 58 comments