Пестренький (sova_f) wrote,
Пестренький
sova_f

Categories:

Маленькая теплая родина. Первые годы (1)

Начало: 1, 2



Дорога

Дорога в Израиль плохо запомнилась – так, отдельные фрагменты. Помню, как Миша провожал нас на поезде до Чопа. В Хмельницком к поезду подошли папины родственники, которых я до того момента не видела, и принесли нам пирожки (пирожки – это такое дело, их я не забываю никогда). Это были тетя Соня (папина двоюродная сестра) и ее сын Жора (соответственно, мой троюродный брат) – те самые Зильберлейбы-Мачевские, которым Димка впоследствии строил генеалогическое дерево. Теперь эти родственники живут в Израиле и мы видимся время от времени. Про Будапешт – совсем смутные воспоминания. Какие-то проверки багажа, какое-то общежитие… Дома, которые видны из окна, похожи на наш Дом обуви на Проспекте Мира, сталинский ампир. А, вот что еще: очередные слухи. В Израиле ж война – так может нас в Финляндию направят? Или вообще в Америку? Кто-то кому-то вроде рассказывал… Таки нет. Посадили на самолет Эль-Аля и отправили в Тель-Авив. Мы не возражали. Райский самолет, шикарно кормят, поят и всячески ухаживают. Яркое воспоминание – йогурт в красивой пластиковой баночке, каких не было в СССР. И апельсиновый сок (да-да, апельсины уже детектед).

В аэропорту – оформление гражданства, выдача «теудат-оле» (удостоверения репатрианта). Раздают противогазы и обучают, как ими пользоваться – нестандартный прием. А вот и пальмы! И теплый ласковый воздух – после лютой позавчерашней зимы. А еще можно было взять бесплатное такси в любую точку Израиля – но нас встретил брат и отвез к себе домой, в Реховот. Где мы и прожили несколько дней.

Война

Аня нервничала при каждой сирене, а я не боялась (как та соседка) – шапками, мол, закидаем. Оно и объяснимо: на мою долю этих сирен досталось всего три, а у нее через месяц войны нервы были на исходе. При звуке сирены мы дружно топали в герметичную комнату, так называемую «хедер атум» (с окнами, заклеенными крест-накрест липкой лентой). Потом и на «своей» квартире такую организовали, когда переехали. После той войны в стандарт строительства вошел «мамад» (домашнее бомбоубежище) – специальная комната с бетонированными стенами.

Помню поездку в Неве Шарет к друзьям Капланам – с противогазом наперевес. «Доедешь до каньона «Аялон», там мы тебя встретим.» Где, что, почему вдруг каньон посреди города? «Спросишь, где каньон – любой тебе объяснит.» Оказывается, никакое не ущелье – торговый центр (слова «молл» тогда еще не знали). У Капланов такая странная внутриквартирная архитектура – никакой двери между салоном и кухней, но есть стенка, а в ней окошко, как в столовке на раздаче. Вообще много странностей в здешних квартирах – каменные полы, крашеные белые стены (как же это, без обоев?), странные ставни под названием «трисы», солнечные бойлеры…

И помню, как внезапно кончилась война, как раз в Пурим. Оказалось, это очень правильно – именно в Пурим должны заканчиваться всякие неприятные вещи и тяжелые периоды. И этот веселый вечерний праздник, фейерверки, хлопушки, беспощадные спреи (это на третий пурим уже не знаешь, куда от них деваться, а в новинку-то славно). На улицах бесплатные выступления настоящих знаменитых певцов – вот праздник так праздник!

Первый дом на родине

У Шурика с Аней мы пожили дня три, потом перебрались на квартиру, которую они нам сняли заранее, еще до нашего приезда. Мне казалось, что слишком дорого: 600 долларов за месяц. Но зря казалось: во-первых, во время войны цены в Реховоте сильно взлетели вверх (скады там не падали), во-вторых, это было очень правильно снять квартиру в хорошем доме и в хорошем районе. Соседи у нас были замечательные. Приходили, помогали, подвозили иногда (пока машины не было). Девочка Ноа с последнего этажа устроила Юльке шикарный день рождения. Вот он, наш первый дом

Однажды, лет пятнадцать спустя, мы с Юлькой решили навестить соседей, которые были так к нам добры. Закупили пару горшочков с цветами, приехали в Реховот в свой бывший дом и принялись звонить по квартирам. Мирьям – двумя этажами выше, Гила и Цахи – соседи по лестничной клетке, старушка Ципора – в квартире под нами, Хагит – на втором этаже, Ноа на последнем. Ни-ко-го! Ни одной знакомой души. Только в Гилиной квартире дверь открыли жильцы, выслушали нас, позвонили хозяевам. Хозяева удивились и обрадовались: «мы живем в новом доме на соседней улице – приезжайте!» Оказалось такое дело, что все разъехались. Дом постарел за это время, народ переехал в новые квартиры, построенные по новым стандартам – с балконами, с гардеробными, у кого семейное положение изменилось, у кого что… в общем, растет благосостояние трудящихся. Но что это я забежала вперед? Вернемся пока к олимовским будням.

Съемная квартира была совершенно пустая. Новые электротовары можно было купить по очень хорошей скидке, так называемой «олимовской». Шурик здорово нам помогал («клитовал» на олимовском жаргоне): ходил с нами по электрическим магазинам, помогал выбирать покупки, часто подбрасывал на машине. Учил водить машину-автомат, когда она появилась. Однажды спас от ужасной квартиры, которую я порывалась купить (об этом чуть позже).

Мебель можно было приобести за вообще символическую цену. На каждого нового репатрианта полагалось по одной кровати, одному стулу и еще один обеденный стол на семью. На олимовском жаргоне эта мебель называлась «сохнутовской». К каждой кровати прилагался комплект белья, одеяло и подушка. Кроватей у меня не осталось, а все остальное, представьте себе, еще живо! К стульям мы прикупили еще три, лет 20 назад обили их всех под цвет тогдашнего дивана, и теперь эти стулья со столом обитают на кухне. Сейчас сделаю кому-то ностальжи.

Вот одеяло и сохнутовская подушка. На снимке к ним прилагаются коробки от подарков новым репатриантам. Подарки уже новогодние и рамат-ганские (в Рамат-Ган мы переехали в сентябре). Коробки соответствуют своей сути – я храню в них старые письма.


Еще были «олимовские» склады, где можно было разжиться мебелью и вполне приличной одеждой. Очень меня из местной одежды вдохновили длинные юбки. В Москве такие носить никому и в голову не приходило – а тут пожалуйста вам. А они ведь стройнят, и следовательно, идут! В общем, походила я в длинных юбках, пока не дошло до меня, что они есть религиозная атрибутика. То есть носи себе конечно на здоровье, никто слова не скажет – но это как бы не в свои одежды вырядиться. Вернулась к штанам.

Реховот

Апельсины оказались чистой правдой. В дохайтековскую эпоху Реховот был окружен пардесами (цитрусовыми садами), да и на улицах апельсинчики валялись, как обещано. И даже герб города приятно удивил: микроскоп и апельсин.


Про апельсины уж всем изрядно надоело, надо завязывать. А микроскоп соответствовал Институту Вайцмана ("Махон" по-нашему). Для тех, кто не в теме – это не только научное и учебное заведение мирового уровня, а еще такой локальный рай на земле Реховота – роскошный парк, по которому разбросаны там и сям научные институты. И еще музей Хаима Вайцмана. Если точнее, то наоборот: научные институты, окруженные парком – но это смотря с какой точки зрения.

На заветную территорию я попала благодаря Яше Малкину, с которым познакомилась в пикапчике реховотского маклера (эпоха риэлторов еще не наступила). Мы оба искали квартиру на покупку, а маклер собирал всех желающих и возил по сомнительным кварталам реховотщины (Кирьят Моше, Кфар Гвироль и т.п.). В этом пикапчике мы с Яшей сразу выхватили друг друга глазами – видно ж, что «наш человек». Так и оказалось: немедленно вычислились общие московские друзья первой координационной сферы. Кроме того, Яшину книгу по химии надо было переводить с русского на английский – и тут вот она как раз я: химии не чужда, и по-английски умею. В компьютерном зале одного из зданий Махона стояли рядком дивные Макинтоши (тогда еще не эпплы), и там в холодке под кондишном я печатала Яшин перевод, заодно скрываясь от наступающей летней жары – единственного, что мне не нравилось в Израиле.

Мой ульпан «алеф» находился в Реховоте на соседней улице. Там мне было скучновато – я ж учила немного иврит в Москве. Удалось перепрыгнуть в другую группу, которая начала заниматься несколько месяцев назад – тут уже было повеселее. У нас была очаровательная училка по имени Мими из киббуца Гиват Бреннер (она нам сразу объяснила, что киббуцники – особый народ). Помимо всяческих биньянов, Мими там и тут преподавала уроки социализации. Самый главный гласил, что Израиль страна маленькая, все тайное становится явным. А потому надо вести себя прилично и никогда не врать понапрасну. В ульпане же я познакомилась с Беллой У. Сейчас мы, к сожалению, перестали поддерживать связь, а тогда близко с ней общались. У меня даже адрес ее сохранился: Батья Маков 13. И телефон: 08-450384. И – вот вам немедленное подтверждение теории маленькой страны: впоследствии Белла оказалась двоюродной тетей Маши otlichnitza.

После этого был ульпан «бет»: начало занятий 21 мая, ул. Игаль Алон 30, авт. 32. Вы не думайте, что у меня такая память потрясающая: просто я нашла в ящике стола огромную такую зеленую записную книгу-ежедневник на 1991 год, там все это и расписано.

Большой Зеленый Ежедневник

И правда, чего там только нет. Например, вот: банковского клерка в Леуми звали Клариса. Небось она всех олимов окучивала – так что те, что из Реховота, помнят.

Естественно, записана куча телефонов, со старыми еще кодами. Это теперь все номера семизначные + код района, и кодов всего пять (03 – центр, 02 – Иерусалим, 04 – север, 08 – юг, и 09 – Шарон). А тогда север делился на 04 (прибрежный север) и 06 (неприбрежный), а юг – на Шфелу+Ашдод (08) и южный юг (07). При этом все телефоны были шестизначные, а 03 – семизначные. И то не факт, что все: вот какие номера у меня, к примеру, записаны: 03-441762, 03-209608. А еще, кажется, мой рамат-ганский телефон был сначала 03-733108 и уже потом сделался 03-6733108. Реховотский же телефон был 08-452195. Я тогда умела догадываться про город по телефонному номеру: например, Реховот – 08-4…, Ашдод – 08-5… и т.д. Теперь смысла нет в том великом ноу-хау: всякие 072, 073 и тем более сотовые свели мое искусство на нет.

А вот мои первые прописи. Ужасно смешно выглядят эти олимовские каракули с высоты 25-летнего стажа – хотя мой сегодняшней почерк, прямо скажем, тоже далек от красивого почерка местных уроженцев


Юлькин рисунок "Уезжаем в Израиль" из начала этого поста тоже отсюда, из зеленой книжки – фигурирует на исторической странице 29 января.

Опять слишком длинно получается – продолжение следует.
Tags: алия, былое и думы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 212 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →