July 31st, 2018

книги

Чтиво номер 70: Валерий Залотуха, Джон Фаулз, Борис Акунин

Валерий Залотуха, «Свечка». Грандиозная эпопея, совершенный роман, написанный великолепным русским языком. Просто чудо какое-то. Два тома (каждый по тысяче страниц) прочла запоем, а в процессе с ужасом думала: когда книга закончится, что я буду читать? Захочу такого же уровня и не найду. Книга про героя и про ее автора, страшная и светлая одновременно, насквозь православная и решительно антирелигиозная, трагическая и комическая, ироничная в каждом слове и серьезная до предела. О том, как интеллигентный человек пошел однажды защищать демократию и встретил Бога, а тот его чуть не изувечил. Сложная, мастерски выстроенная композиция, любая мелочь не случайна. Событие, упомянутое в первой или второй части, непременно встретится еще раз (или не раз) в третьей или в четвертой. И потом захочется непременно перечитать и удивиться: мне ведь уже намекали – как же я не заметил? А эпилог! Что автор творит в эпилоге... тут вот что важно знать. Писатель работал над романом более 12 лет. Книга была подписана в печать 23 октября 2014 года, а 9 февраля 2015 года Валерия Залотухи не стало… Все как один критики сетуют на то, что автор не успел насладиться пришедшей к нему славой – но ведь весь эпилог пронизан этим чувством близкой смерти, и именно в таком ракурсе: я закончил книгу своей жизни, теперь только умереть... Рекомендовать боюсь. Л. всегда критикует меня за полярность высказываний: либо восторг, либо двойка с минусом. Но тут и он не даст соврать: каждый раз, встречаясь за ужином, мы взахлеб начинали делиться прочитанным: а вот в нашей книге... Роман-загадка, роман-наваждение, роман-омут, все так. Кто там разочаровывался в современной российской литературе? Думаю, он ее просто не читает.

Джон Фаулз, «Дэниел Мартин». «Переведенный на все основные языки мира и будоражащий умы читателей уже почти три десятилетия, «Дэниел Мартин», по словам самого автора, «был задуман как пример непривычной, выходящей за рамки понимания рядового обывателя философии, и создавался в защиту ее. Кроме того, это попытка постичь, каково быть англичанином». Это в сети аннотация такая висит. А я хотела бы посмотреть на умы, взбудораженные этим унылым произведением. Занудные рассуждения и философские выкладки о различии английской и американской ментальностей, о кухне кинопроизводства, о свободе воли, о богатых и бедных, о модернизме и фашизме, – и еще куча полезных и увлекательных для кого-то сведений и рассуждений, а мне так совершенно лишних. С чего вдруг Князеву вздумалось это прочесть, а мне послушать – при моей-то нелюбви к Фаулзу? Еще один роман Фаулза, чтоб понять, что он не мой писатель? глупо. Впрочем, в оправдание своих читательских ежиков могу отметить, что кололись они (трижды) совершенно разными кактусами: в «Волхве» меня раздражало бесконечное вождение читателя за нос, в «Коллекционере» – долгоиграющий садизм, здесь было просто скучно. Почему я не бросила? Ну... плюсы тоже были. Некоторые фрагменты таки написаны замечательно, слог прекрасный, лень было бросать. Но эти утомительные самокопания, бесконечные интеллектуальные беседы книжных персонажей, вялый и мучительно затянутый сюжет... нет, ничто из вышеперечисленного не взбудоражило мои умы.

Борис Акунин, «Не прощаюсь». Отзывы в большинстве своем были столь безрадостны, что я ожидала чего-то неудобоваримого, вроде «Театра». Буду оригинальна: мне не просто понравилось, а очень (в рамках жанра, разумеется). Начнем с того, что читает Александр Клюквин – а это всегда большой кайф. Претензии к тому, что мало Фандорина и что детектив отсутствует как таковой, не принимаю – Эраст Петрович давно уже не в лучшей форме, чего с него взять. Зато все остальное исключительно увлекательно: будь то «четыре правды» времен гражданской войны или вариации на тему моделирования государства. Любопытны отсылки к реальным историческим персонажам (Май-Маевский, Волин, Савинков…) и ненавязчивое вплетение в сюжет «Адьютанта его превосходительства». Особенно эффектна увязка с другими романами Фандоринского цикла. Уж не говорю про разъяснения (наконец-то дождались!), откуда у Фандорина взялся внук. Но более всего заинтересовал Алексей Парисович Романов. Оказывается, в четырех романах цикла «Смерть на брудершафт» он фигурировал точно, и еще в двух (под именем Алексей Октябрьский) – с большой вероятностью. (Вики подробно разбирает «за» и «против» Октябрьского, склоняясь к «за»). Все это, кроме «Шпионского романа», прошло мимо меня. Вот и думаю: может быть, зря? Ну, и возвращаясь к Фандорину: труп не предъявлен, автор не прощается. Авось оживет еще Эраст Петрович? Я бы не возражала.

П.С.

Где-то на 85% текста «Свечки» (я ж из Киндла читаю) автор пишет: Да потому что уверен: всякий, кто дочитал мой роман до этих строк, телевизор не смотрит, а значит не до конца понимает, в какой стране мы вдруг или не вдруг непонятно по чьей вине оказались. Про страну не мне рассуждать, но вот про телевизор я особенно заценила.