Пестренький (sova_f) wrote,
Пестренький
sova_f

  • Music:

Жак Брель – 1

Вместо предисловия: 1, 2, 3


Jacques Brel (1929 – 1978)


Будущий великий французский певец, автор и композитор Жак Брель родился 8 апреля 1929 года в пригороде Брюсселя, в семье владельца картонажной фабрики.

Это была хорошо обеспеченная католическая семья. «Мне казалось, что меня воспитывали не родители, а дедушка и бабушка» – говорил Брель о своем детстве, а еще лучше, чем говорил, передал эту атмосферу в песне, с которой мы начнем наш рассказ. Вот так, с места в карьер, через песню «Мое детство», написанную в 1967 году, мы на мгновение перенесемся в мир зрелого Бреля, чтобы позже снова вернуться к молодому и почувствовать, насколько велик между ними контраст. В песне «Mon enfance» – одной из самых ключевых в творчестве Бреля – он как будто нарочно собрал свои любимые образы, кочующие из песни в песню - и мы вспомним их еще не раз. Это и «Far West» – «Дикий Запад» юношеской мечты, и «le train qui part a Paris» – поезд в Париж (читай: единственный шанс, предоставляемый судьбой, который так важно схватить за хвост), и детство вообще, идеализируемое и возводимое в символ. «Я хотел бы состариться, так и не став взрослым», – говорил Брель и в жизни, и в песнях.

«Взрослость» в мире Бреля – разумеется, не возрастные рамки, а система ценностей. Брелевское понятие «взрослый» – почти синоним его же «буржуа», о чем мы будем говорить позже, так же как и о «крещендо» – любимом брелевском техническом приеме. Ну и еще сразу стоит предупредить, что Брель часто поет от первого лица, и потому его любят отождествлять с персонажами песен, а этого делать не стоит.

По обычному (левому) клику на кнопку с названием песни откроется отдельное окошко с видео, аудио, французским текстом и параллельным переводом. Если кто собирается слушать всерьез, то стоит скачать аудиофайлы песен заранее (здесь собраны все песни из четырех частей лекции).

Mon enfance (1967) Мое детство


А дальше (между «войной» и «сегодня») было вот что. Окончив школу (вернее, не окончив – не доучившись два года), Жак начинает изучать коммерческое право и работать на семейной фабрике. Все это время он пишет стихи и песни, иногда исполняя их на благотворительных вечерах, организованных любительской труппой католического толка под названием «Franche Cordée». Там он знакомится с Терезой Мишельсен («Миш» с его легкой руки), на которой женится в двадцать один год. В двадцать три года он уже отец семейства, стоящий на пороге обустроенности и благополучия в родительском бизнесе и в семейной жизни. Однако Жак так и не войдет в эту дверь, чувствуя, что здесь тупик.

В 1953 году Брель записывает свою первую пластинку с двумя песнями. Пластинка попадает в руки Жака Каннети – художественного директора фирмы «Филипс», директора театра «Les Trois Baudets» и знаменитого покровите­ля французской песни, на чьем счету уже немало открытых молодых талантов. Каннети звонит в Брюссель и просит Бреля при­ехать в Париж, познакомиться.

И вот тут Жак Брель реализует свой будущий любимый образ совершенно буквально: он садится в поезд, идущий в Париж, и отправляется завоевывать столицу литературно-артистического мира. При этом он вов­се не ссорится со своей семьей, как о том гласит легенда (а легенд о жизни Бреля существует немало), он будет возвращаться в Брюссель, к Миш, к семейному очагу снова и снова, набираясь сил перед каждой новой авантюрой. Оставить Брюссель ради Парижа – это первая авантюра и в общем-то подвиг: Брель порывает со своей средой, с привычкой к обеспеченности и комфорту, в которых его талант мог бы и задохнуться. И все же истинный, великий подвиг Жака Бреля не в том, что он оставил семью и уехал в Париж, а в том, что от­туда не вернулся.

Потому что в Париже его не ждет легкая жизнь. При встрече Канетти уже не горит таким энтузиазмом, как это было в телефонном разговоре: «Безусловно, в ваших песнях есть инте­ресные вещи, но не думаете же вы в самом деле, что с вашими внешними данными вы сами будете их исполнять». Журналист од­ной из крупнейших парижских газет напоминает месье Брелю, что, насколько ему известно, поезда Париж – Брюссель еще курсировать не перестали. Все это сегодня звучит как анекдот (и поезда, и внешние данные), но факт остается фактом: Жак ночует на чердаках, обивает пороги кон­цертных залов и кабаре, пока безуспешно.

«Назвать его дебют неудачным, – это не сказать ничего: то была самая настоящая катастрофа. Публика, совершенно не готовая к принятию столь оригинального персонажа, не спешила раскрыть ему объятия. Привыкнув к лести и заигрываниям, она плохо приняла молодого певца, имевшего наглость бросить ей в лицо истины, о которых было не принято говорить вслух. Она с трудом привыкала к его неистовому стремлению дать верное и беспощадное изображе­ние самого себя и среды, которая чуть не стала его собст­венной. Фактически с появлением Бреля мюзик-холл перестал быть только лишь развлекательным заведением, чтобы стать местом встречи с правдивостью и искренностью».

Редко когда журналист или критик (в данном случае это был Жан Клузе, автор монографии о Бреле), может устоять против гневного обличения брелевских современников в свете «легенды о непризнанном гении». Лишь один из критиков, Жак Вассаль, вполне здраво рассужда­ет о том, что «лево-пионерское христианство» молодого Бреля было доста­точно наивным и незрелым, чтобы оправдать львиную долю шишек, полученных им в начале карьеры. Следует не ругать тех, кто отвергал Бреля в те времена, а скорее восхититься его собственным мужеством и настойчивостью и быть бесконечно благодарным тем, кто Брелю помог.

Например, Брассенсу, который его поддержал, Жюльетт Греко, включившей в свой репертуар его песни, и, конечно же, Жаку Канетти, который, вопреки скептикам фирмы «Филипс», в 1954 году все же настоял на записи первого диска Жака Бреля.


Среди песен этого альбома явно выделяется одна: на обложке ретроспективного издания Жан Клузе назвал ее «маленьким шедевром красоты и гармонии, который не стыдно было бы включить и в сегодняшний репертуар Жака Бреля».

Хм. Не стыдно-то может и не стыдно – но как-то мне трудно представить себе взрослого Бреля, всерьез поющего эту юношескую песню, в которой только-только проглядывает его будущее «я». Обратите внимание на тяжелый акцент: он никогда не сойдет на нет, но впоследствии станет настолько слабее, что мы перестанем его замечать.

Sur la place (1953) На площади


Благодаря подобным песням молодой Брель становится популярным в кругах католической молодежи. Однажды он поет в каком-то городке для членов молодежной христианской организации, и в том же городе в дру­гом зале выступает Брассенс.
Вечером Брель заходит в местный ре­сторанчик, а там за столиком уже сидит веселая компания. «А-а! Привет, аббат Брель!» – приветствует Жорж юного коллегу. А кто-то из соседей добавляет: «Что будем пить – «Бенедиктин» или «Шартрез»?» Брель обижается, поворачивается и выходит из зала. А кличка «Аббат Брель» прилипает к нему намертво.

Брассенс попал в точку: молодой Брель, полный любви, надежды и энтузиазма, оправдывает присвоенный ему титул на все сто. В самой известной песне этого периода – «Quand on n'a que l’Amour» молодой Брель провозглашает любовь единственным и лучшим средством покончить с бедностью, войнами и прочим всемирным злом. Альбом, содержащий эту песню, выходит (тоже благодаря усердиям Канетти) в 1957 году и удостаивается Гран-при Академии Шарля Кро. Это уже настоящая путевка в жизнь и начало успеха – но все еще не настоящий Брель. Это как бы проект "Брель-1", я тоже люблю его – но исключительно за то, чем он станет через два года. Честно говоря, и песни первых альбомов я редко когда слушаю – кроме одной, именно этой. Тексты мне такие переводить западло: нашла в книжке стихотворный перевод, который тут и выложу, а музыка и исполнение прекрасны. Привыкайте потихоньку к брелевскому крещендо.

Quand on a que l’Amour (1957) Когда есть только любовь


Так вот, длится вся эта любовь недолго – всего-то лет пять от начала карьеры певца. Границей между Брелем-1 и Брелем-2 я бы назвала 59 - год выхода четвертого альбома, содержащего песни «La valse a mille temps», «Les Flamandes» и «Ne me quitte pas».

Именно с этого момента начинается мир Бреля. «Творчество Бреля представляет собой замкнутый сосуд, где все отсылает ко всему, где каждое слово, каждый жест перекликается с задним планом персональной мифологии» – сказано в моей любимой книге «100 лет французской песни». Мир включает любимых персонажей и любимые темы. Вот разборкой этих тем персональной мифологии я сейчас, пожалуй, и займусь.

Итак, в тридцать лет Брель – уже абсолютно зрелый автор, не поддающийся описанию никакими этикетками - «аббата» тем более. Но тут есть одна тонкость: скинув с себя одеяния проповедника, он все же не совсем чтобы прекратил учить жизни. Брель перестал проповедовать напрямую, но продолжает это дело тайком, и к тому же на другие темы. И вот в чем выражается эта новая форма: Брель поет песню (скажем, о любви), и уже слушателю решать, захочет он заглянуть вглубь, за первый план, и отыскать там потайной смысл, который есть практически всегда, или не захочет. Мы еще поговорим на эту тему — но вот вам первый пример: немало людей искренно считали и считают знаменитых брелевских «Фламандок» песней о национальных фламандских обычаях, а сами фламандцы (в порядке анекдота) были настолько возмущены, что запретили исполнять ее в Бельгии. В то же время песня-то совсем, совсем о другом.

«В песне «Фламандки», – пишет Жак Вассаль, – Брель с блеском и жестокостью нападает на определенный тип социального конформизма. Ни для кого не секрет, что больше всего на свете Брель ненавидит вот эту запрограммированность жизни от рождения и до смерти». Обратите внимание, что в предлагаемой видеозаписи Брель невероятно добрый и благодушный — в каноническом аудиоварианте все то же звучит несколько жестче и злее.

Les Flamandes (1959) Фламандки



Одна из центральных тем Бреля – любовь и женщина как ее объект. Причем, вопреки традиционному культу женщины, свой­ственному французской песне вообще и молодому Брелю в част­ности, в песнях зрелого Бреля отчетливо проступают женоненавистнические нотки. Да чего там нотки - со временем эти песни начинают напоминать обвинительные речи, облаченные в стихи и положенные на музыку (например, «Les biches» и особенно «Les filles et les chiens»). Женщина по Брелю – лживое, коварное и лице­мерное существо, которое подчиняет себе мужчину, высасывает из него все соки, превращает в тряпку, вытирает ноги и уходит. И герой Бреля очень скоро начинает отдавать себе отчет в том, что любовь для него всегда будет оборачиваться поражением. Иногда даже до того, как любовь вообще началась, как это делает герой песни «Le prochain amour» (отличная, кстати, песня). Ну а персонажи после поражения в любви или в процессе – вещь достаточно обычная.

И тут мы неизбежно приходим к знаменитой песне Бреля (может даже более знаменитой, чем ее автор), любимой всеми и близкой всем, обошедшей все эстрады мира и переведенной на десятки языков –

Ne me quitte pas (1959) Не покидай меня


Тему поражения в любви Брель исследует на редкость тща­тельно и со всех возможных сторон. Слушая одну за одной эти жалобы на роковых женщин и несчастную любовь, можно подумать, что их автору сильно не везло в любви. Это не совсем так, то есть совсем не так. Помимо жены, с которой он всегда сохранял прекрасные отношения, у Бреля было несколько романов, тянувшихся годами и в некоторых случаях плавно переходивших в подобие второго брака, причем, насколько истории известно, вовсе не женщины его бросали и заставляли страдать, а как раз наоборот.

Я еще не раз вернусь к этой теме – о том, насколько раз­ными были Брель-человек и Брель-автор. Но в одном, по крайней мере, они были единодушны: оба не представляли себе жизни без пре­одоления трудностей. Брель постоянно ставил перед собой все новые и новые за­дачи, и в их решении был отчасти смысл жизни. Он как бы заключал сам с собой пари: а вот спорим, что сделаю!

В жизни это особенно бросалось в глаза, в творчестве – не так явно, но эксперименты были постоянно. Например, вышеупомянутая песня «Les filles et les chiens» написана в размере 7/4, другая («Clara») – в размере 5/4, что никогда ранее в песне не делалось. Еще один роскошный эксперимент Брель поставил в песне «Марике», заодно навсегда прославив два бельгийских города.

«Марике» –это дерзкая попытка объе­динения в одной песне французского и фламандского языков. Эф­фект получается захватывающий: французские слова на фоне го­рячей и тяжелой атмосферы, рожденной употреблением фламанд­ского, возникают как островки понятного в оправе звуковой вселенной, околдовывающей нас чарами неизвестных нам языков» (Жан Клузе)

Marieke (1961) Марике



Большинство поклонников Бреля, и даже критиков, редко могут устоять перед искушением отождествить автора с его ли­рическим героем.
– Как вы относитесь к тому, что люди отождествляют вас с персонажами ваших песен? – спрашивают Бреля. – Я с этим смирился, хотя, видит Бог, этого не хотел. Я даже почти радуюсь, когда кто-то называет ту или иную мою песню песней о любви. Я не смеюсь над тем туристом из книжки Даниноса, который радостно воскликнул: «О, вылитый Брюгге!» оказавшись в Венеции. Сходство между городами доставляет ему хоть секунду радости? – вот и замечательно.

Брелю вторит и Клузе: «Следует сказать раз и навсегда: едва ли Жак Брель написал хоть одну настоящую песню о любви в общепринятом смысле этого слова. [Клузе лукавит, они есть – но он прав, что не эти]. Ни одна из его так называемых песен о любви не устоит против серьезного анализа. Выискивая то, что скрывается за каждой из них, мы постоянно находим за ними «потайную идею». Так, классическая, казалось бы, песня о любви «Нe покидай меня» – это портрет человека, который никого и ничего не слышит, пытаясь удержать не любящую его женщину, опускается и теряет всякое достоинство. «Марике» – крик отчаяния человека, который не только отказы­вается возродиться к жизни после поражения в любви, но, напротив, находит в этом удовольствие сродни мазохистскому и, как в кресле, с комфортом разваливается в своих воспоминаниях и разочарованиях.»

Тут надо отметить, что осуждая своих ге­роев (на словах), Брель настолько искренне и глубоко им сочувствует и симпатизирует в песнях, что об этом осуждении надо специально напоминать. «Матильда» — еще одна великая песня из серии «о любви». Могу крутить ее бесконечно ради одного, самого любимого момента: «Ma mère, arrête tes prières»: там, где мелодия внезапно замирает на своей высшей точке, перед тем как поменять рисунок – и пошло-поехало-понеслось вниз, гори оно огнем, Матильда вернулась!

Mathilde (1964) Матильда


На «Матильде» мы временно приостановим серию портретов «влюбленных мужчин» в песнях «о любви»: из их героинь у нас пока что в активе один безымянный предмет воздыхания из «Ne me quitte pas» и две роковые женщины с именами на «М». Будет еще и третья «М», для полноты картины.

Продолжение следует.

Пока оно следует, приму с благодарностью ваши замечания по улучшению и исправлению всего (включая дизайн, картинки, содержимое, а особенно фламандский перевод, который я делала давно и исключительно при помощи словаря и собственной интуиции).
Tags: Жак Брель, лекции, французская песня
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 132 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →